Мадина Султанова 
Управление энергетической информации США (EIA) опубликовало расширенный анализ глобальных стратегических запасов нефти, смоделировав ситуацию на декабрь 2025 года. Исследование предваряет гипотетическое событие – скоординированное высвобождение резервов в марте 2026 года, вызванное экстренным закрытием Ормузского пролива, что позволяет оценить готовность мира к масштабным перебоям в поставках.
Согласно оценкам EIA, по состоянию на конец 2025 года тройку лидеров по объему стратегических нефтяных резервов составляют Китай, значительно пополнивший свои хранилища в течение года, Соединенные Штаты и Япония. Значительные запасы также сосредоточены в странах ОЭСР в Европе, на Ближнем Востоке и в других азиатских государствах. Аналитики агентства планируют регулярно обновлять эти данные, начиная с мая 2026 года.
В EIA подчеркивают, что оценка сопряжена с трудностями из-за недостатка прозрачных данных по большинству стран. Применялся консервативный подход: для государств без официальных стратегических резервов в расчет брались только запасы, принадлежащие правительству или национальным нефтяным компаниям (ННК), и в основном хранящиеся в наземных объектах. В анализ включены 10 стран с крупнейшими резервами, на которые приходится около 70% от мирового объема.
Стратегический нефтяной резерв США (SPR), созданный в 1975 году, при максимальной вместимости в 714 млн баррелей на декабрь 2025 года содержал 413 млн баррелей. К моменту скоординированного высвобождения запасов в марте 2026 года их объем вырос до 415 млн баррелей. Эти цифры не включают более 400 млн баррелей коммерческих запасов сырой нефти в стране.
Особое внимание в отчете уделено Китаю. По расчетам EIA, в 2025 году КНР наращивала свои стратегические запасы со средней скоростью 1,1 млн баррелей в сутки, доведя их общий объем почти до 1,4 млрд баррелей к декабрю. Поскольку официальные данные Пекин не публикует, оценка основана на анализе импорта, экспорта и данных от сторонних источников. В китайские «стратегические» запасы EIA включает как государственные, так и коммерческие, поскольку ННК с 2024 года получили директиву использовать коммерческие хранилища для создания экстренных резервов. При этом непосредственно государственные запасы Китая оцениваются в 360 млн баррелей, что сопоставимо с уровнем американского SPR.
Япония занимает третье место с государственными запасами в 263 млн баррелей на декабрь 2025 года. Эта цифра не включает коммерческие резервы, которые компании обязаны поддерживать по закону, – это еще около 220 млн баррелей. Страны ОЭСР в Европе, по данным Международного энергетического агентства, сообща владели 179 млн баррелей государственных запасов. Южная Корея также является крупным держателем с резервами в 79 млн баррелей.
Оценка запасов для других стран, не входящих в ОЭСР, таких как Саудовская Аравия, ОАЭ и Иран, представляет наибольшую сложность. Различить коммерческие и стратегические хранилища здесь практически невозможно. По оценкам EIA, основанным на данных Vortexa и Kpler, на декабрь 2025 года Саудовская Аравия имела 82 млн баррелей в наземных хранилищах, ОАЭ – 34 млн, а Иран – 71 млн. Эти цифры не учитывают запасы, которые ближневосточные монархии арендуют в хранилищах Южной Кореи и Японии.
Индия, согласно официальным данным, к марту 2025 года накопила в своих стратегических резервах 21,4 млн баррелей нефти. Кроме того, на индийском объекте в Мангалуре хранится нефть для национальной компании Абу-Даби (ADNOC). Нью-Дели также изучает возможность аренды хранилищ за рубежом для обеспечения собственной энергетической безопасности.
