Динара Сагидова 
Глобальный энергетический переход все больше теряет свой универсальный характер, распадаясь на множество региональных сценариев. Инвестиции в чистую энергетику, превысившие 2 триллиона долларов и обогнавшие вложения в разведку и добычу нефти и газа, формируются под влиянием уникальных для каждой страны правительственных политик, экономических условий и приоритетов в области энергетической безопасности.
Несмотря на то, что мировые вложения в возобновляемые источники энергии (ВИЭ) достигли рекордных значений, для соответствия цели по ограничению глобального потепления на уровне 1,5°C ежегодные инвестиции должны вырасти более чем вдвое, достигнув 4,5 триллионов долларов к 2030 году. Однако ключевой вопрос сегодня заключается не только в том, будут ли найдены эти средства, но и в том, куда именно они будут направлены. Вместо единого глобального пути мы наблюдаем формирование отдельных траекторий, продиктованных местными реалиями.
В США смена политического курса привела к переориентации на внутреннюю добычу нефти, газа и угля. Это создало серьезные препятствия для проектов в области офшорной ветроэнергетики: были приостановлены почти завершенные объекты, такие как Revolution Wind. Некоторые международные компании, как TotalEnergies, воспользовались ситуацией, отказавшись от ветровых проектов в пользу инвестиций в нефтегазовую инфраструктуру США на сумму в 1 миллиард долларов. При этом солнечная энергетика сохраняет привлекательность благодаря своей ценовой конкурентоспособности.
Европа, оставаясь лидером в климатических амбициях, сталкивается с проблемой конкурентоспособности из-за высоких цен на энергоносители. Промышленные предприятия и производственные цепочки, особенно в секторе ВИЭ, испытывают серьезное давление. Великобритания находится в эпицентре этой дилеммы: будучи пионером в офшорном ветре, страна борется с теми же структурными проблемами, что и ее континентальные соседи, усугубленными политической неопределенностью и вопросами о стоимости перехода для населения.
На этом фоне разительный контраст демонстрирует Китай. Благодаря последовательной государственной стратегии страна совмещает быстрое развертывание ВИЭ с доминированием в производстве чистого технологического оборудования. Уголь все еще играет важную роль, но темпы роста возоб-новляемой энергетики значительно опережают другие рынки.
На фоне вызовов на зрелых рынках капитал все активнее ищет новые горизонты. Индия превращается в один из крупнейших центров роста, занимая третье место в мире по мощности ВИЭ. Страны Юго-Восточной Азии, такие как Вьетнам, Индонезия и Малайзия, также формируют значительные портфели проектов в чистой энергетике. Северная Африка, в частности Египет, рассматривается как будущий поставщик «зеленого» водорода в Европу, что подтверждается запуском первого экспортного производства при поддержке ЕС.
Инвесторское доверие к различным технологиям также неоднородно. Солнечная энергетика и системы хранения остаются самыми «банкуемыми» активами. Водород, напротив, несколько утратил популярность из-за высокой стоимости производства. В то же время технологии улавливания и хранения углерода (CCS) набирают обороты, особенно в секторах, где трудно сократить выбросы, таких как производство цемента и стали. Для инвесторов это означает, что энергопереход перестал быть единой глобальной возможностью и превратился в портфель региональных рынков, каждый из которых имеет свой уникальный профиль риска и доходности.
