Ерлан Жунусов 
Эскалация конфликта на Ближнем Востоке привела к его структурному расширению, выходящему за рамки точечных или символических ударов. По словам Хорхе Леона, старшего вице-президента Rystad Energy, ответные действия Ирана стали «гораздо более агрессивными и масштабными», нацеливаясь на военные базы США и ключевых союзников в Персидском заливе. Это переводит противостояние в новую, более опасную фазу.
Самым непосредственным последствием для нефтяных рынков стала фактическая остановка судоходства через Ормузский пролив — важнейшую мировую транспортную артерию. Через этот пролив проходит около 15 миллионов баррелей сырой нефти в сутки, что составляет почти 30% всех морских перевозок нефти. Его перекрытие лишает рынки значительной части поставок.
Аналитики отмечают, что хотя в регионе существует альтернативная инфраструктура для обхода пролива, ее возможности ограничены. Саудовская Аравия может перенаправить до 5 млн б/с по трубопроводу к Красному морю, а ОАЭ — около 1.5 млн б/с по трубопроводу из Абу-Даби. Однако даже при полном использовании этих маршрутов «чистые потери поставок сырой нефти составят от 8 до 10 миллионов баррелей в сутки», — подчеркивает Леон.
На данный момент остановка движения вызвана не подтвержденной физической блокадой со стороны Ирана, а «повышенной напряженностью и мерами предосторожности со стороны судовладельцев и страховщиков». Тем не менее, с точки зрения рынка эта разница второстепенна. Независимо от того, закрыт ли пролив силой или стал непроходимым из-за высоких рисков, конечный результат для поставок практически одинаков.
Эксперты ожидают, что мировые эталонные цены на нефть останутся на высоком уровне до тех пор, пока пролив снова не станет судоходным. Если в ближайшее время не появятся сигналы о деэскалации, рынок ждет «значительный пересмотр цен в сторону повышения». В Rystad Energy прогнозируют, что в этом сценарии цена на нефть марки Brent может подскочить примерно на 20 долларов за баррель, поскольку в стоимость будут стремительно закладываться возросшие риски.
Существующие буферы, такие как стратегические нефтяные резервы в странах-потребителях, включая Китай, могут временно сгладить шок. Однако эти запасы конечны и предназначены для краткосрочных сбоев, а не для компенсации длительных структурных нарушений. Даже если закрытие пролива продлится всего одну-две недели, это создаст серьезные логистические проблемы, нормализация которых займет гораздо больше времени.
Парадоксально, но даже обсуждаемое увеличение добычи странами ОПЕК+ в текущей ситуации может не оказать влияния на рынок. Если сырая нефть не может физически покинуть Персидский залив из-за ограничений в Ормузском проливе, дополнительные объемы добычи просто не дойдут до потребителей. Главным ограничением становится не способность добывать, а возможность экспортировать.
В настоящее время признаков деэскалации не наблюдается, а дипломатические каналы фактически заморожены. Конфликт перешел в фазу системного риска. Для мировых нефтяных рынков ключевым фактором остается статус Ормузского пролива, независимо от того, заблокирован он физически или функционально недоступен из-за рисков.
