Асланбек Имашев 
Современные газопроводные проекты перестают быть просто транспортными артериями, их значение все больше определяется типом конечного потребителя. Будь то завод по сжижению природного газа, электростанция или крупное промышленное предприятие, именно конечная точка маршрута определяет стратегическую важность новой трубы. Газопроводы становятся ключевым звеном, соединяющим реальное предложение с реальным спросом, устраняя узкие места в поставках и открывая новые рынки.
В Северной Америке основным драйвером строительства новых трубопроводов стал бум экспорта сжиженного природного газа (СПГ). По прогнозам, к 2035 году экспорт СПГ из США может более чем удвоиться, достигнув 32,4 млрд кубических футов в сутки. Особенно остро стоит вопрос вывода газа из Пермского бассейна, где рост добычи нефти сопровождается увеличением объемов попутного газа. В 2026–2027 годах США планируют ввести в строй трубопроводные мощности объемом 44,9 млрд кубических футов в сутки, из которых 31,6 млрд уже находятся в стадии строительства. Основные проекты сосредоточены в Техасе и Луизиане.
Одним из примеров является недавно завершенный газопровод Matterhorn Express протяженностью 580 миль, который обеспечил дополнительные 2,5 млрд кубических футов в сутки для транспортировки газа из Пермского бассейна в район хаба Katy возле Хьюстона. Это помогает предотвратить коллапс цен на газ в регионе добычи. В том же направлении работает строящийся проект Blackcomb, который к концу 2026 года добавит еще 2,5 млрд кубических футов в сутки для поставок на хаб Agua Dulce, питающий СПГ-терминалы южного Техаса и экспорт в Мексику. Такие проекты, как Trident Intrastate, Rio Bravo и Bay Runner, также нацелены на доставку газа к экспортным терминалам и промышленным потребителям на побережье Мексиканского залива, включая строящийся гигант Golden Pass LNG.
В то время как техасские проекты тянутся на сотни миль, в Луизиане газопровод Pelican Pipeline обеспечит короткое транспортное плечо для газа из сланцевой формации Haynesville к хабу Gillis. Это делает Haynesville одним из самых прямых источников сырья для следующей волны американских СПГ-проектов. В Канаде знаковым проектом стал Coastal GasLink — первый прямой мост для газа из Британской Колумбии к тихоокеанским экспортным терминалам, в первую очередь к LNG Canada. Его дальнейшее расширение напрямую зависит от финального инвестиционного решения по второй фазе этого СПГ-завода.
В Европе ситуация кардинально иная. Вместо строительства гигантских новых магистралей с нуля, акцент делается на повышении эффективности существующей сети: добавлении компрессорных станций, расширении межгосударственных соединений (интерконнекторов) и организации реверсивных потоков. Цель — связать поставки каспийского и черноморского газа, а также импортного СПГ с рынками Центральной Европы. Ярким примером диверсификации стал газопровод Baltic Pipe, который с конца 2022 года поставляет норвежский газ через Данию в Польшу, снижая зависимость региона от восточного направления.
Ключевым элементом энергобезопасности Южной Европы остается Трансадриатический газопровод (TAP), по которому азербайджанский газ поступает в Италию. Недавно его мощность была увеличена на 1,2 млрд кубометров в год, при этом существует техническая возможность для удвоения общей пропускной способности до 20 млрд кубометров в год. Важнейшую роль играет и «Вертикальный газовый коридор» — система, связывающая газовые сети Греции, Болгарии, Румынии, Венгрии и других стран. Она позволяет перебрасывать газ с СПГ-терминалов в Греции и по TAP вглубь континента. Расширение интерконнектора Греция-Болгария (IGB) до 5 млрд кубометров в год и запуск румынского трубопровода Tuzla–Podisor для будущего газа с месторождения Neptun Deep в Черном море станут следующими шагами в укреплении этого коридора.
Трансбалканский газопровод, изначально построенный для поставок российского газа на юг, теперь все чаще работает в реверсном режиме, направляя газ с юга на север — в Румынию, Молдову и Украину. Координация между операторами нацелена на увеличение его пропускной способности, что также откроет доступ к обширным украинским подземным хранилищам газа. Таким образом, ценность трубопроводных проектов сегодня измеряется не столько их протяженностью, сколько способностью обеспечивать гибкость рынка, соединять конкретные источники поставок с центрами спроса и создавать новые торговые возможности.
