Нурлан Уразов 
Британский аналитический центр Ember опубликовал новый доклад, согласно которому обострение ситуации на Ближнем Востоке ставит под угрозу экономическую стабильность стран Азии из-за их высокой зависимости от импорта ископаемого топлива. Эксперты отмечают, что перебои в поставках нефти и сжиженного природного газа вынуждают государства региона радикально пересматривать свои энергетические стратегии. Структурная перестройка национальных энергосистем с упором на возобновляемые источники рассматривается профильными ведомствами уже не как экологическая инициатива, а как базовый инструмент защиты от макроэкономических шоков и инфляции.
Исторически стремительный промышленный рост азиатских экономик опирался на стабильность мирового рынка углеводородов. Сейчас через Ормузский пролив в Азию поступает подавляющая часть сырья. Япония и Южная Корея закупают на Ближнем Востоке до 90 процентов потребляемой сырой нефти, тогда как Сингапур и Таиланд критически зависят от поставок катарского сжиженного газа. Любое длительное нарушение логистических цепочек в этом регионе автоматически ведет к дефициту на спотовых рынках и ужесточению конкуренции за доступные объемы энергоносителей между странами-импортерами.
В условиях ценовых скачков экономики Азии сталкиваются с комплексным давлением. Рост стоимости номинированных в долларах углеводородов ослабляет местные валюты, разгоняет потребительскую инфляцию и вынуждает центральные банки повышать процентные ставки для удержания капитала. Сингапур, где на газ приходится 95 процентов генерации электроэнергии, был вынужден ввести механизм временного ограничения цен для защиты бизнеса и домохозяйств, поскольку биржевые котировки могут увеличить оптовую стоимость энергии вдвое. Таиланд в ответ на подорожание импорта применяет меры жесткой экономии и субсидирует внутренние тарифы за счет увеличения бюджетного дефицита.
Пытаясь оперативно компенсировать дефицит газа, часть государств Юго-Восточной Азии рассматривает возврат к угольной генерации. Индонезия меняет производственные квоты, а правительство Таиланда поручило вывести действующие угольные электростанции на полную мощность. Аналитики Ember указывают, что такой маневр экономически нецелесообразен. Расчетная себестоимость генерации на угольных станциях при текущих рыночных котировках сырья достигает 76 долларов за мегаватт-час, тогда как издержки на солнечную генерацию с использованием систем накопления энергии составляют около 40 долларов. Кроме того, строительство новых угольных мощностей занимает до семи лет, что грозит появлением нерентабельных активов в будущем.
Снижение уязвимости перед внешними шоками требует масштабных инвестиций во внутреннюю инфраструктуру. Китай, хотя и не заявляет прямо о связи своего энергоперехода с волатильностью мировых рынков, инвестирует около 4 триллионов юаней в создание «энергосистемы нового типа» – модели, предполагающей расширение межрегиональных электрических сетей и строительство систем хранения энергии. Подобный подход позволяет интегрировать возобновляемые источники в промышленных масштабах и планомерно снижать долю импортных энергоносителей в торговом балансе страны.
Для государств региона текущий геополитический кризис формирует необходимость форсированного отказа от модели развития, построенной на сжигании ископаемого топлива. Переход от уязвимого положения стран-импортеров к статусу электрифицированных государств требует не только наращивания локальных генерирующих мощностей, но и создания единой азиатской энергосети. Инфраструктурная интеграция позволит соседним странам балансировать спрос и предложение энергии, минимизируя зависимость региональных экономик от колебаний на глобальном рынке углеводородов.
