Жанна Ткаченко 
Эскалация конфликта на Ближнем Востоке резко повысила риски сбоев в Ормузском проливе — ключевой морской артерии, через которую проходит от 15% до 20% мировых поставок нефти и значительная часть сжиженного природного газа.
Реакция рынков не заставила себя ждать: котировки Brent и WTI подскочили на 10–13%. Однако сейчас цены в большей степени определяются безопасностью судоходства и доступностью танкеров, а не объемами добычи. Рынок расценивает ситуацию как «логистический шок», а не производственный. Даже при наличии у стран Персидского залива свободных мощностей, баррели становятся «реальными» только тогда, когда их можно погрузить и доставить. Перенаправление танкеров, сбои в работе портов и очереди судов могут быстро сократить предложение, усиливая волатильность и толкая цены вверх даже без остановки добычи.
Страны Персидского залива уязвимы в разной степени. Саудовская Аравия и ОАЭ могут перенаправить часть экспорта по трубопроводам в обход пролива, например, в порт Фуджейра, но их пропускная способность ограничена и не способна полностью заменить морские перевозки. В то же время Бахрейн, Кувейт и Катар критически зависят от Ормуза и подвергаются наибольшему риску.
Для малых государств региона это не только проблема цены, но и проблема объемов. Высокие цены на нефть могут поддержать доходы, но если экспорт задерживается или сокращается, их бюджетный баланс быстро ухудшается. Серьезный срыв поставок на месяц может увеличить дефицит бюджета на 1–3 процентных пункта ВВП, причем наиболее уязвимыми окажутся Бахрейн, Кувейт и Катар.
Риски смещаются и на перерабатывающий сектор. Ограничения хранилищ на НПЗ Sitra в Бахрейне, возможные перебои в работе нефтехимического центра Shuaiba в Кувейте и эвакуации персонала в порту Хасаб в Омане показывают, как быстро могут пострадать НПЗ, нефтехимические цепочки и портовая инфраструктура. Увеличение добычи, как, например, в Саудовской Аравии на 206 тысяч баррелей в сутки, теряет смысл, если отгрузка ограничена.
Особую тревогу вызывает ситуация с СПГ из Катара, все поставки которого идут через Ормузский пролив. Крупнейшие азиатские покупатели — Япония, Южная Корея и Индия — зависят от стабильности этих поставок. Длительная задержка или полное закрытие пролива, вероятно, вызовет резкий скачок спотовых цен на СПГ в Азии на фоне дефицита и высокой стоимости фрахта, что подстегнет глобальную энергетическую инфляцию и сделает цену на нефть выше 100 долларов за баррель вполне реальной.
Параллельно растут и страховые премии за военные риски, которые сами по себе становятся сдерживающим фактором. Сообщается о росте премий до 50%, что увеличит стоимость одного рейса для супертанкера класса VLCC c 250 тысяч до почти 400 тысяч долларов. Это повышает конечную цену и делает невыгодными некоторые перевозки, даже если пролив формально не перекрыт.
Если Ормузский пролив останется открытым, но под угрозой, рынки ожидают постоянная волатильность и периодические сбои в поставках. Фактическое или официальное закрытие приведет к резкому росту цен и попыткам перенаправить потоки по ограниченным обходным маршрутам. Исход зависит от того, объявит ли Иран блокаду, какие объемы удастся перенаправить и какова будет интенсивность угроз судоходству.
