Алексей Кузнецов 
Исследовательская организация Global Energy Monitor опубликовала новый отчет, согласно которому планы стран Южной Азии по развитию газовой инфраструктуры на сумму 107 миллиардов долларов могут оказаться нереализованными. Индия, Бангладеш и Пакистан делали ставку на импорт сжиженного природного газа в расчете на глобальный переизбыток предложения, однако конфликт на Ближнем Востоке весной 2026 года и последовавшие перебои в транзите через Ормузский пролив продемонстрировали уязвимость такой стратегии. Запланированные приемные терминалы и трубопроводы рискуют стать невостребованными активами на фоне нестабильных цен и растущей конкуренции со стороны возобновляемых источников энергии.
Исторически реализация энергетических мегапроектов в этом регионе сопряжена с высокими рисками. По статистике последних десяти лет, государства Южной Азии отменяли или замораживали в два – три раза больше мощностей по приему сжиженного топлива, чем успешно вводили в эксплуатацию. Для сравнения, на европейском рынке соотношение отмененных и завершенных проектов остается примерно равным. Основными причинами системных неудач в азиатских странах становятся политическая нестабильность, длительные контрактные разногласия, судебные разбирательства и хронический недостаток внутренних распределительных сетей.
Индия – главный инициатор газовой экспансии в регионе. Страна занимает второе и третье места в мире по объемам проектируемых терминалов и магистральных газопроводов соответственно. Местное правительство заявляло о намерении довести долю газа в национальном энергобалансе до пятнадцати процентов. При этом шесть из восьми действующих индийских терминалов загружены менее чем наполовину. Основным потребителем дорогого импортного сырья остается субсидируемая государством отрасль по производству удобрений, тогда как в электроэнергетике газ проигрывает ценовую конкуренцию местному углю и солнечной генерации, на которую уже приходится значительная часть установленных мощностей страны.
В Бангладеш растущая зависимость от импорта энергоносителей привела к заметным экономическим осложнениям. Издержки на закупку сжиженного газа почти в двадцать раз превышают себестоимость добычи на внутренних месторождениях, из-за чего промышленные предприятия вынуждены сокращать объемы производства. Валютные обязательства энергетического сектора страны оцениваются в 20 миллиардов долларов ежегодно. Сформированное в феврале 2026 года правительство уже анонсировало пересмотр стратегии: новые власти намерены перенаправить инвестиции на глубоководную разведку собственного сырья и форсированное увеличение доли возобновляемых источников.
Пакистан начал сворачивать планы по наращиванию газового импорта еще несколько лет назад, столкнувшись с жестким дефицитом топлива из-за переориентации мировых поставщиков на более маржинальный европейский рынок. Государство сделало прагматичный выбор в пользу разработки трудноизвлекаемых внутренних запасов газа, локального угля, а также развития атомной и солнечной генерации. Всего за три года доля солнечной энергии в пакистанской энергосистеме выросла втрое, преимущественно за счет массовой установки панелей частными потребителями, которые ищут независимую альтернативу дорогому и нестабильному централизованному электроснабжению.
Отраслевые прогнозы корпораций, предсказывавшие масштабный рост азиатского спроса, основывались на рыночном переходе от дефицита к «эпохе изобилия» и снижению цен. Однако атака на иранскую инфраструктуру и приостановка отгрузок катарского топлива показали, что расчет развивающихся экономик на период дешевого сырья не оправдался. В условиях высоких геополитических рисков масштабные инвестиции Южной Азии в строительство импортных терминалов рискуют стать долгосрочным финансовым бременем, уступая место технологиям чистой энергии и развитию национальной добычи.
