Татьяна Петрова 
Европейский союз может не достичь своей законодательно установленной цели по улавливанию и хранению углерода (CCS) к 2030 году, отставая от плана как минимум на 17,5 миллиона тонн в год. Такой вывод содержится в последнем анализе консалтинговой компании Wood Mackenzie, проведенном по заказу энергетических гигантов ExxonMobil, OMV Petrom, Shell и TotalEnergies. Даже если все проекты, находящиеся на продвинутой стадии разработки, будут реализованы в срок, ЕС все равно окажется на 35% ниже целевого показателя в 50 миллионов тонн CO2 в год, который закреплен в законе о «чистой» промышленности (Net Zero Industry Act, NZIA).
Исследование показывает, что разрыв может оказаться еще большим, если учесть неизбежные задержки проектов и несогласованность в цепочке создания стоимости, включающей улавливание, транспортировку и хранение CO2. Закон NZIA был разработан для того, чтобы разорвать классический порочный круг «курицы и яйца», обязав создавать мощности для хранения углерода опережающими темпами. Однако, по мнению аналитиков, это породило новую проблему: несогласованность подходов между различными секторами. Ни один элемент системы не может развиваться без гарантий со стороны других.
На данный момент введено в эксплуатацию или находится в стадии строительства менее 6% от запланированных по NZIA мощностей хранения. Чтобы достичь цели, потребуется пятикратное увеличение окончательных инвестиционных решений (FID) по проектам хранения в период с 2026 по 2028 год. При этом текущая база составляет всего 4 миллиона тонн мощностей по улавливанию, которые имеют контрактные обязательства с хранилищами в ЕС. «Проблема не в том, что разработчики хранилищ бездействуют, — комментирует Лиза Гиллеспи, директор по энергетическому консалтингу в Wood Mackenzie. — Их просят вкладывать капитал в проекты без гарантированных объемов поставок CO2 или транспортных связей, которые необходимы для любого рационального инвестиционного решения».
Эксперты выделяют четыре основных барьера, препятствующих развитию CCS в Европе. Во-первых, это фрагментация цепочки создания стоимости, при которой разные компании отвечают за улавливание, транспортировку и хранение, что затрудняет координацию. Во-вторых, наблюдается недостаток проектов по улавливанию: планируемые мощности составляют всего 36,5 миллиона тонн, что ниже цели. Около 11 миллионов тонн из них рискуют оказаться «застрявшими» из-за отсутствия доступа к инфраструктуре, в основном во Франции и Германии.
Третьим фактором являются постоянные задержки, которые в среднем по проектам хранилищ в ЕС составляют полтора года и имеют тенденцию к увеличению. Например, ввод в эксплуатацию крупного проекта Porthos в Нидерландах теперь ожидается во второй половине 2027 года, что на три года позже первоначального графика. Четвертый барьер — экономика. Моделирование Wood Mackenzie показывает, что цена на выбросы в рамках торговой системы ЕС (ETS) остается ниже приведенной стоимости CCS, что делает проекты нерентабельными без дополнительной поддержки.
Анализ также выявляет несоответствие в распределении обязательств и государственного финансирования. Обязательства по NZIA возлагаются на нефтегазовые компании в зависимости от их объемов добычи, а не на промышленных эмитентов. При этом некоторые страны, на которые распространяются обязательства, не имеют собственных проектов хранения до 2031 года. В то же время страны вроде Швеции и Испании, не имеющие обязательств по NZIA, получают значительное финансирование из Инновационного фонда ЕС. В итоге операторы хранилищ сталкиваются с юридическими обязательствами без контрактных гарантий, необходимых для инвестиций.
