Асланбек Имашев Британский аналитический центр Ember опубликовал сегодня доклад «Новый двойной ископаемый шок», в котором утверждается, что два крупных энергетических кризиса 2020-х годов – начало российско-украинского конфликта в 2022 году и закрытие Ормузского пролива в феврале 2026 года – структурно ускоряют глобальный переход к электрификации.
Перекрытие Ормузского пролива, начавшееся 28 февраля 2026 года в ходе военного конфликта с участием США, Израиля и Ирана, стало крупнейшим нарушением нефтяных поставок за всю историю наблюдений. Оба нефтяных кризиса 1970-х годов выводили с рынка примерно по пять миллионов баррелей в сутки каждый – нынешний вдвое превышает этот показатель. Для восстановления нормальной работы потребуется, по оценкам авторов доклада, ещё несколько месяцев: более шестидесяти энергетических объектов на Ближнем Востоке получили повреждения и нуждаются в ремонте.
Авторы проводят прямую историческую параллель с 1970-ми годами, когда нефтяные эмбарго 1973 года и революция в Иране 1979 года спровоцировали схожую структурную перестройку мировой энергетики. Тогда ответом стали три направления: повышение энергоэффективности, поиск новых источников нефти за пределами ОПЕК и замещение нефти другими энергоносителями. Темпы роста энергоёмкости мировой экономики сократились почти вдвое. Ядерная энергетика за пятнадцать лет выросла с трёх до семнадцати процентов в мировой выработке электроэнергии, вытеснив нефть из электрогенерации: её доля упала с четверти до примерно двух процентов сегодня.
Ключевое отличие нынешней ситуации от 1970-х – наличие зрелых и конкурентоспособных альтернатив. Солнечная генерация в сочетании с накопителями обходится, по данным Ember, менее чем в 60 долларов за мегаватт-час, тогда как производство электроэнергии из сжиженного природного газа в Азии превышает 160 долларов. Электромобили конкурируют с автомобилями с двигателем внутреннего сгорания по цене на большинстве крупных рынков и обходятся на 60–80% дешевле в пересчёте на километр пробега. Солнечная и ветровая генерация сегодня в пять раз крупнее ядерной энергетики в момент первого нефтяного шока 1970-х. На электромобили приходится уже четверть мировых продаж легковых автомобилей.
Существенную роль играет и скорость развёртывания: если атомная электростанция или новое нефтяное месторождение требует десятилетия, строительство солнечной электростанции занимает около полутора лет, а установка домашней солнечной системы – несколько недель. Китай располагает производственными мощностями, позволяющими более чем вдвое увеличить текущие мировые продажи солнечных панелей, аккумуляторов и электромобилей.
Авторы доклада особо отмечают уязвимость Азии: более сорока процентов азиатского импорта нефти проходит через Ормузский пролив. Регион, который ещё недавно рассматривался как главный драйвер роста мирового спроса на углеводороды, оказался в эпицентре кризиса и получил, по мнению Ember, наиболее сильные стимулы к ускоренной электрификации. Параллельно, указывают авторы, структурный пик потребления ископаемого топлива уже пройден: в странах ОЭСР он пришёлся на 2007 год, в промышленности – на 2014-й, в зданиях – на 2018-й, на автомобильном транспорте – на 2019-й.
В качестве практических мер авторы доклада называют устранение субсидий на ископаемое топливо – в 2024 году правительства выплатили более 900 миллиардов долларов прямых субсидий, – снижение цен на электроэнергию относительно газа, приоритизацию электрификации конечного потребления, а не только наращивания генерирующих мощностей, и создание новых международных институтов, ориентированных на эпоху электричества. Доклад предупреждает, что возврат к традиционной логике – новое бурение, субсидирование ископаемого топлива, диверсификация поставок углеводородов – воспроизведёт зависимость, ставшую причиной самого кризиса.
